Советские люди в США

ssha sovetyНе будем касаться школьников. Оставим в покое явно молодых и преуспевающих – в силу знания языка и наличия хорошо оплачиваемой работы. Остальные – это мы. Нас много – приближающихся к пенсионной черте, пенсионеров, неустроенных, неудачников. Для нас переезд был катаклизмом – еще более страшным, чем ремонт квартиры на бывшей родине.

Мы должны приучиться к новой жизни, или, говоря ученым языком, адаптироваться. Мы стараемся. А в промежутках между стараниями клянем на чем свет стоит то тамошние порядки, то здешнюю жизнь, потому как, что ни говорите, там было пусть худо-бедно, но налаженно и привычно.

А ведь мы так умели приспосабливаться! Мало платили – работали в двух местах, занимались подсобным промыслом, приторговывали. Бывало, и приворовывали – а что?! Государство нас обманывает, а мы не можем ему ответить тем же? Не проходили в вуз по конкурсу – получали дипломы заочно, благо, всегда находились люди, готовые выполнить контрольные за умеренную плату. Партия говорила: «Надо!», мы отвечали: «Есть!» – и ничего не делали.

А тут этот весь наш богатейший опыт почему-то не срабатывает. И невольно возникает вопрос: станем ли мы хоть в какой-то мере американцами – еврейскими, русскими, украинскими и т. д., или так и останемся выходцами из б. СССР?

Уточним предмет разговора. Речь не о смене культур, ибо национальная культура – одна из мощных опор в сложнейшем процессе адаптации. Речь – об изменении ментальности.

Я не встречал ни одного иммигранта преклонных лет, который не стремился бы сдать экзамен на гражданство США. Значит, обратной дороги нет. Другое дело, становимся ли мы гражданами США, став ими? Руководствуемся ли мы теми принципами бытия, обеспечения жизненных потребностей, реализации прав и обязанностей, которые для большинства американцев являются естественными?

Пресс национального угнетения и беспросветность существования подтолкнули на рубеже ХХ столетия первых иммигрантов из нашей бывшей страны к поиску счастья в благословенной Америке. Она была благословенной потому, что давала шанс. Только шанс! Что такое вэлфер тогда не знали.

Американское общество консолидировалось давно – со своей ментальностью, правилами – писаными и неписаными. Иммигранты вливались в него, и их заветной мечтой было стать американцами. Для этого приходилось много и тяжело работать. Как всем в этой стране, кто хочет добиться успеха. И тут ничего не могло помочь – ни прошлые заслуги, ни особая национальность, ни религия, ни партийность. Нужны были голова на плечах, руки, привыкшие к труду, воля и оптимизм. Можно было начать с нуля и разбогатеть. Такие примеры есть и сейчас. Можно было приехать богачом, разориться, но благодаря тому самому оптимизму и вере в успех начать все снова на пустом месте.

Просить было не у кого. Но зато все условия – юридические, нравственные, экономические, политические – были такими, что предлагали неограниченные возможности для подъема вверх. «Возьми!» – говорили они. И говорят сейчас. Этот девиз развивал инициативу, формировал характер, строил отношения в обществе – и рождалась великая свободная нация.

И вот тут-то заложен главный камень преткновения для эмигранта из б. СССР, закаленного привычной и родной советской действительностью. Поскольку основной девиз жизни там был сформулирован как «Дай!»

Не поступившим в институт выпускникам школы давали направление в ПТУ или на предприятие. После вуза распределяли, и мы требовали место получше. На работе давали премии, а то и квартиры за выполнение плана. А если по очереди не давали путевку на курорт, мы возмущались и стучали в профкоме кулаком по столу.

И вся тамошняя терминология крутилась вокруг этого волшебного слова «дай»: дают зарплату, дают гречку, дают талоны… Даже к женщине обращались так же: дай, мол, и все.

Отчего же при таком безоблачном существовании, когда все и всем «давали», мы уехали? Тем более что многие утверждают, что прожили там полноценную жизнь, состоялись как личности. Из-за детей? Но они тоже могли бы состояться, как их родители. Изменилась экономическая ситуация? Но бывало и хуже.

Истинная причина, на мой взгляд, в том, что где бы мы ни были и кем бы мы ни были, над нами висел дамоклов меч пятой графы, Гулага, всесильной и не признающей законов власти. И мы жили в постоянном ожидании, что он может обрушиться, а иногда даже чувствовали прикосновение к шее его холодной стали.

И вот мы в Стране Чудес. В стране, где зарплата или пенсия всегда вовремя, и не надо микроскопа, чтобы ее разглядеть; где можно создавать любые объединения и общества без указаний сверху; где президента кроют, как у нас секретаря райкома не посмели бы; где форма твоего носа не вызывает нездорового интереса и где все совершается по законам, а не по «просьбам трудящихся».

И произошло еще одно чудо – нам дали! Дали вэлфер, SSI, медикал, субсидированные квартиры. Мы воодушевились и тут же поспешили создать родное магазинно-врачебно-телевизионное «русское» окружение. А создав его, настроились на продолжение нашей прежней жизни, только в других экономических условиях.

Действительно, то, что входило в круг наших интересов там, на 90% касалось той страны, где мы жили, – СССР, Украины, Белоруссии и т. д. От перемены континента ничего не изменилось – наши интересы на 90% там. Вещь вполне объяснимая, особенно на первых порах. И эта ненормальная позиция была бы нормальной, окажись мы, например, в командировке. Но мы тут насовсем. И сознавая это, мы пытаемся оставшиеся 10% хоть как-то использовать для того, чтобы адаптироваться.

С чего мы обычно начинаем? С попыток вникнуть и понять? Как бы не так. «Апплаявшись» на все возможные виды помощи и довольствия, получив «положенное», мы принимаемся критиковать Америку. Американская еда невкусная, лекарства плохие, образование никуда не годное, юмор несмешной, бюрократия страшная, а сами американцы все время фальшиво улыбаются. И вот уже одна москвичка говорит мне: «Какая архитектура в Сан-Франциско? Это же деревня. Вот Москва – совсем другое дело!» Создается впечатление, что не нам надо приспосабливаться к Америке, а она должна приспособиться к нам.

Есть и еще один момент. Беседуя с американцем во время случайной встречи, вы никогда по внешнему виду и манере поведения не угадаете, каково его общественное положение. Наш же человек не преминет сообщить, какие высокие посты и должности он занимал, как много он знает, умеет и понимает. Конечно, чаще всего эта информация предназначается не американцам – уровень языка не позволяет, а своим друзьям-соотечественникам, которые отвечают ему тем же. Вроде ничего плохого тут нет. Кое-что было на самом деле, а если что-то малость приукрасили, так все мы люди. Но это приукрашивание в определенных, чисто американских ситуациях становится далеко не безобидным.

Мне довелось разговаривать с несколькими классными специалистами, тоже из б. Союза, которые стали здесь компьютерщиками. По роду работы в своих фирмах они участвуют в проведении интервью с претендентами на модную нынче должность тестировщиков компьютерных программ. С большим огорчением и даже болью говорят они о том, как выглядят некоторые русскоязычные иммигранты-соискатели. «Что бы они ни писали в своих резюме, мы понимаем, что практически у них нет опыта. Они бывшие инженеры, учителя, рабочие. Но нам нужны толковые люди, и мы взяли бы их и так. Однако они претендуют на высокую зарплату, и в то же время знания их мизерны, на уровне компьютерного ликбеза. Это выясняется почти сразу. И это поразительно. На что они рассчитывают? Почему рвутся на сложную работу, не наработав сначала своим горбом серьезной профессиональной базы? А ведь это создает определенное мнение о «русских» вообще, и страдают в итоге действительно знающие люди, которых даже не приглашают на интервью».

Типичным показателем нашей адаптации может служить и содержание русскоязычной иммигрантской прессы. Об ее важности нет смысла спорить – для многих она единственный источник информации, возможность обмена мнениями, поддержка в непривычных условиях. Однако изданий, ориентированных на постижение американского образа жизни, – раз-два и обчелся. Местные газеты на русском языке помещают обширные статьи о литературе и искусстве России разных эпох, о Ленине и Сталине, происках КГБ и пр. Если исключить рекламу, получается вполне приемлемый материал для читателей где-нибудь в Воронеже или Жмеринке. И нам тоже интересно. Правда, при этом мы ничего толком не знаем ни об истории США, ни об ее культуре, ни о тех людях, фактах и особых социальных отношениях и нравственных установках, о которых знают уже американские школьники.

Большинство иммигрантов последней волны – евреи. Евреи, из которых ленинско-сталинская национальная политика тщательно вытравливала все еврейское, кроме клички «жид». Осознание своих исторических корней, тех взлетов духа и мысли, которые способствовали утверждению своей нации и явились великим вкладом в развитие человеческой цивилизации, – это неисчерпаемая тема наших – русскоязычных! – газет, потому что свой язык мы, к сожалению, потеряли. И в этом ряду должны найти место знаменитые евреи-американцы – драматург Артур Миллер, композитор Джордж Гершвин, «отец» джинсов Леви Страус и многие-многие другие – политики, бизнесмены, нобелевские лауреаты, не говоря уже о сегодняшних звездах, таких как Барбра Стрейзанд и Стивен Спилберг. А пока… Пока мы радуемся победе «Спартака» и назначению Лобановского главным тренером Украины по футболу. Согласитесь, это странная позиция для человека. Когда его желудок в одной стране, а голова в другой.

Справедливости ради надо сказать, что есть немало людей, которые ищут свой путь адаптации, медленно, но неуклонно входят в новую жизненную колею с преобладающими американскими акцентами. Мои близкие друзья записали своего малыша в группу по обучению плаванию. На первом же занятии все – и взрослые, и дети, играя под руководством инструктора, стали петь веселые песенки. Все, кроме моих друзей, потому что они их не знали, – это была музыка американского детства. Но их реакция оказалась оперативной и разумной. Они купили книжки и диски с этими песенками, выучили их сами, научили ребенка и уже на следующем занятии через неделю чувствовали себя комфортно, на равных с остальными.

Конечно, одна из серьезнейших проблем нашей новой жизни – слабое владение английским языком. Другая же заключается в том, что очень трудно перенять другой образ мышления, особенно если тебе за… Иммиграция вообще серьезная психологическая ломка. К тому же гораздо проще отвергать, чем пытаться понять. Кажется, мы должны ходить на демонстрации с портретами Билла Гейтса и других удачливых предпринимателей. Потому что чем больше миллионеров и чем выше их доходы, тем больше налогов поступает в казну и тем прочнее позиции тех, кто ратует за материальное обеспечение пожилых и больных, за различные социальные и образовательные программы. Но как тогда понять правительство, которое добивается разделения «Майкрософта», из-за чего компания уже потеряла и еще потеряет огромные деньги, а страна недосчитается многих миллиардов налоговых долларов? Но ведь в том-то и дело, что в результате этих, на первый взгляд нелогичных, действий, будет открыт простор новым идеям и технологиям, новым Биллам Гейтсам, которые раньше не могли пробиться через монопольный барьер, далеко не всегда честным путем воздвигаемый «Майкрософтом». И этот поток новых идей и новых талантов приведет, в конечном итоге, к новому взлету экономики.

Разумеется, и здесь, в США, как в любом сложнейшем хозяйстве, хватает своих недостатков и проколов. И Америку стоит критиковать, но только не за то, за что мы ее ругаем. Разве лучше американской была наша несбалансированная, однообразная пища, из-за которой мы все приехали сюда больными и, мягко говоря, не слишком стройными? Разве лучше было наше образование, создававшее одним только видом аттестата или диплома видимость стоящих за ними знаний и позволявшее таким образом бездарным людям пробиваться к верхам науки и экономики? А вечно недовольные и неприветливые лица – разве они лучше пусть стандартной, но вполне доброжелательной американской улыбки? Америку можно и нужно критиковать там и тогда, когда она отступает от своих собственных ценностей и идеалов или гипертрофирует их. Но для этого нужно сначала проникнуться этими идеалами.

Подчеркну еще раз: речь идет не об отказе от своей национальной сути, а о принятии на ее основе жизненных принципов той страны, которая предоставила нам кров, хлеб, свободу и полное равноправие со своими гражданами. Понимая благородство этого шага, практически все наши иммигранты говорят Америке «спасибо». Но ограничиваться только благодарностью явно недостаточно. Понять механизмы развития здоровой и эффективной экономики, понять те законодательные и нравственные основы, которые делают американское общество демократическим, гордиться ими и оберегать их, переживать за престиж своей страны – этой и есть настоящая адаптация. И если эта сторона жизни на 90% займет наши мысли и дела, тогда можно порадоваться и тому, что Лобановский стал главным тренером Украины по футболу.

Похожие записи

Добавить комментарий