Музыка второй ночи

 


Coil
“Musick To Play In The Dark, vol.2”
Chalice
2000

Оценка – 5 из 5

Музыка, от которой ворочаются кишки в животе (Клайв Баркер).
Музыка для исполнения во мраке. Лунная музыка. Звуковой терроризм. Смертельное диско. Тысячи огней в затемненной комнате. Как ни называй музыку, уже 17 лет производимую уникальным плотским, спиритуальным, мистическим и т.д. союзом двух людей – Джона Бэлэнса и Питера Кристоферсона, каждый, кто хоть однажды настроился на музыкальную волну Coil, будет ловить очередные сеансы ее непрекращающейся трансляции с волнением и дрожью преданного неофита. Далее следует приблизительное описание последнего по времени сеанса.



 

Последние три года Coil переживает радостный период бурной творческой активности, выпуская по нескольку полноценных релизов в год. Нечего удивляться – Бэлэнс вроде бы наконец-то превратился из одержимого алконавта обратно в не менее одержимого психонавта, каковым в начале 90-х его и взял в оборот зеленый демон. Кстати, в ознаменование факта сего избавления от гибельной для реального творчества привычки в 1998-м был издан альбом “Foxtrot”. Дальше – пошло-поехало: четыре великолепных “сезонных” сингла (равноденствия-солнцестояния), суперминималистические “Time Machines”, сумрачная “Astral Disaster”, утробные “Queens Of The Circulating Library” и, разумется, два “тома” “Musick To Play In The Dark”.

Что и говорить, именно эти два альбома, которые, естественно, воспринимаются как огромное единое целое, ценители Coil ждали почти десять лет, с выхода их последнего грандиозного опуса “Love’s Secret Domain” (1991).
Не секрет, что при всей внушительности дискографии Coil собственно “лонгплеев”, то есть альбомов, задуманных и концептуально реализованных в виде “большого LP”, у них вышло совсем немного. Это, естественно, гениальные “Scatology” (1984) и “Horse Rotorvator” (1987), уже упоминавшиеся “Astral Disaster” (больше, однако, напоминающий диспропорционально раздутый макси-сингл) и “Time Machines” (тональная абстракция в четырех частях, далекая от любой хоть сколько-нибудь традиционной формы LP) да два почти целиком инструментальных (и максимально экспериментальных) диска, выпущенных подряд в 1995 и 1996 годах под именами, обозначающими более радикальные альтер-эго группы: “Worship The Glitch” (под алиасом ElpH) и “Thousand Lights In a Darkened Room” (как Black Light District).

 

Таким образом, обе части “Музыки” стали сногсшибательным ответом Coil на молитвы поклонников о “великом” альбоме, в котором убийственные по энергетическому и интеллектуальному воздействию песни чередовались бы со срывающими крышу “психотропными” инструменталами. Все это имеется в блистательном наличии на обеих пластинках с “темной музыкой”, появившихся с почти годичным интервалом; причем по сравнению с яростным напором первых трех лонгплеев здесь мы имеем дело с повзрослевшими, умиротворенными и явно склонными к поэтическому философствованию музыкантами. После прослушивания этих альбомов ощущаешь необычное послевкусие – как от хорошей и умной книги, посему традиционное обозначение “volume” (том) здесь вполне можно трактовать в буквальном смысле.

“Musick-1” состоял из шести треков примерно по 10 минут каждый. “Musick-2” почти зеркально отражает структуру своего предшественника. Мало того, отдельные песни с двух дисков как бы рифмуются между собой. Например, открывающий “том второй” трек “Something”, в котором Бэлэнс бесконечно повторяет вынесенное в заглавие слово на фоне завываний ледяных ветров, повторяет структуру “дрожащего” первого трека с “Musick-1” “Are You Shivering?”.

Второй трек “Tiny Golden Books” в основном состоит из “капельных” синтезаторных пассажей – фирменного знака одного из нынешних соратников Джона и Питера, музыканта по имени Thighpaulsandra. Второй трек с первой “Музыки” – “Red Birds…” – также был, в основном, детищем этого парня с труднопроизносимым именем.

Трек N 3 – “Ether” с въедливым вокалом Кристоферсона не может не напомнить величественное “Broccoli” с первого альбома (занятный переход от воспевания капусты к более привычным галлюцинаторным откровениям, завершающимся фразой: “чтобы отключить мозг…”, произнесенной 23 раза. Эта цифра, структурирующая многие треки Coil, является сакральной в духовном сообществе Thee Temple Ov Psychick Youth, основанном Питером вместе с бывшим коллегой по Throbbing Gristle и Psychic TV Дженезисом Пи-Орриджем).

 

Кончается альбом потрясающе. Сперва следует минутная “феминная” интермедия от давней соратницы Coil Роуз МакДауэлл (“An Emergency”). Следующий трек – “Where Are You?” – начинается с еле слышных минималистических ритмизированных шумов в духе Panasonic. Затем музыкальная ткань наращивается, как мясо и мышцы, на первоначальный ритмический скелет, а Бэлэнс выдает медитативный нарратив – квинтэссенцию духовных исканий Coil в попытках ответить на терзающий вопрос: “Где ты?”. Вопрос сей может быть обращен к некоему покинувшему автора любовнику, и тогда текст приобретает интонацию шекспировских сонетов (звуковой фон для которых Coil в свое время сотворили в саундтреке к “Angelic Conversation” Дерека Джармэна), или к вечно ускользающему Божеству, настойчивым поиском которого, собственно, и является творчество музыкантов. Эта трактовка кажется более соответствующей духу песни, по ходу которой Бэлэнс весьма оригинально цитирует “20th Century Boy” Марка Болана: “Oh, little ghost boy/Let me be your human toy”.

Последняя песня -“Batwings (Limnal Hymn)” – вообще нечто невообразимое. Обычное для нынешнего Бэлэнса невозмутимое повествование о различных свойствах темной стороны бытия (“Крылья летучей мыши открываются и закрываются/Чтобы сохранить тьму заключенной внутри и т.п.) внезапно взрывается двухголосием мужского и женского вокала, поющих нечто околорелигиозное и, кажется, на латыни. Достойная “рифма” на финальный шедевр “первого тома” – песню “A Dreamer Is Still Asleep”.

К концу года Джон и Питер обещают наконец выпустить долгожданный альбом, основная часть материала к которому была записана четыре года назад в Нью-Орлеане под патронажем босса Nine Inch Nails Трента Резнора. Альбом выйдет на лейбле Резнора nothing и будет называться “Backwards”. Экспансия великих лонгплеев Coil, похоже, продолжается, а великолепной музыки для ночного существования, к нашей радости, становится все больше и больше.


Слушать в тему:
– Einsturzende Neubauten, “Silence Is Sexy”, 2000
– Material, “Seven Souls”, 89 (с ремиксами – 97)
– Jah Wobble, “Take Me To God”, 94

***
Ссылки по теме:
Страничка Coil на русском, ссылка на которую есть на авторизованном сайте
Авторизованный сайт – кладезь любой информации о группе

Казнить нельзя помиловать

zelenaja milka filmЗЕЛЕНАЯ МИЛЯ/THE GREEN MILE/

США, 1999
Режиссер: Фрэнк Дарабонт
Автор сценария: Фрэнк Дарабонт по роману Стивена Кинга.
Оператор: Дэвид Таттерсол
Композитор: Томас Ньюман
Состав:
Том Хэнкс
Майкл Кларк Данкан
Дэвид Морз
Бонни Хант
Джеймс Кромвелл
Гарри Дин Стэнтон
Грэм Грин
Гэри Синиз
Бюджет: $ 60 млн.
Кассовые сборы: в США – 137 млн. долл., прокат продолжается.

Осенью 1935 г. старший надзиратель блока для смертников тюрьмы “Холодная гора” Пол Эджкомб терзался острой урологической инфекцией. При каждой попытке несчастного сходить по-маленькому тюремные своды оглашались нечеловеческими воплями. О любви с женой и речи быть не могло. Продолжалось это до тех пор, пока среди подопечных Эджкомба не появился чернокожий гигант Джон Коффи (“как напиток, только пишется по-другому”), осужденный на казнь за убийство двух белых девчушек. Несмотря на свой грозный вид, Коффи боится темноты, обладает умом ребенка и… сверхъестественными способностями. В них Эджкомбу вскоре предстоит убедиться. Первым делом смертник избавляет своего будущего палача от болезненного мочеиспускания, просто положа руку ему на ширинку, однако главные чудеса еще впереди…

Слева: Мертвец идет! Справа: Данкан – Хэнксу: “Все там будем!”

Фрэнк Дарабонт не снимал пять лет. В 1995 г. его экранизация рассказа Стивена Кинга “Рита Хейуорт, или Побег из Шоушенка” была выдвинута на “Оскар” в шести номинациях, включая “лучшую картину”. Довольно средне пройдя в прокате, фильм стал бестселлером на видео, а спустя недолгое время даже возглавил хит-парад посетителей крупнейшей интернетовской кинобазы IMDB, обойдя и “Гражданина Кейна”, и “Звездные войны” – факт, надо сказать, поразительный. Очередного повода вернуться на съемочную площадку Дарабонту пришлось ждать вплоть до сентября 1996 года, когда его любимый писатель Стивен Кинг выпустил свое очередное творение под названием “Зеленая миля”.

Темы новой книжки Кинга знакомы до боли: ретро-эпоха, тюрьма, “черно-белая парочка” героев. Не хватало совсем немногого – отсылок к кинематографу (если помните, вырваться из Шоушенка заключенному “помогли” Рита Хейуорт и Речел Уэлч, а точнее, их постеры), ну и “бэбифейса” Роббинса. Чтобы исправить первый недостаток, пришлось перенести действие из 1932 года в 1935 и вставить куски из мюзикла с Джинджер Роджерс и Фредом Астером “Top Hat”. Получилось весьма изящно: когда Эджкомб накануне казни спрашивает Джона Коффи, не хочет ли тот чего-нибудь особенного перед смертью, тот признается, что никогда не видел движущихся картинок. Ему показывают, он плачет и признается, что это и есть “настоящее чудо”.

С выбором актера на главную роль было куда сложнее. Пролетев с “Оскарами” с первой попытки, Дарабонт на этот раз решил играть наверняка. Вместо мелкокалиберного Роббинса он призвал на помощь тяжелую артиллерию – Тома Хэнкса, который мало того, что дважды лауреат премии Академии, так еще и похож на Роббинса как разнояйцевый близнец. С такими козырями, как мышонок-вундеркинд по имени (!) Мистер Джинглес в числе главных героев и жестокая казнь несчастного афро-американца на электрическом стуле вместо хэппи-энда, режиссер расчитывал на полную победу и наверняка заранее репетировал благодарственную речь.

Слева: Мышь – интеллектуалка. Справа: Фрэнк Дарабонт дрессирует актеров.

С наградами у рассчетливого Дарабонт опять ничего на получилось. Получилась вторая добротная экранизация Кинга. Очень подробная, дотошная (три с лишним часа), скучная. Каждая фраза из книжки заменена пресловутыми “движущимися картинками”, да так, что вылезли наружу все ее сюжетные швы и неувязки. В недалеком прошлом все это и сошло бы Дарабонту с рук, но в 1999, в моде у киноакадемиков были иные герои – педофилы, трансвеститы и психопатки. Рядом с ними огромный и трогательный до слез Майкл Кларк Данкан выглядел явно не в своей камере.

Тем, кто хочет потратить три часа своей единственной жизни на смотрение кино, но мало интересуется смертными казнями, рекомендуем полтомасандерсоновскую “Магнолию”. В ней все наоборот: вместо умных мышей – глупые лягушки, зато значительно больше интеллекта на единицу экранного времени.

Легкие сны vs. тяжелый бред

 


Нож для Frau Muller
“Мечты – третий сорт”
Легкие Records
2000

Оценка – 5 из 5

Один из самых интеллигентных российских продюсеров (а также участник группы “Мегаполис”) Олег Нестеров велел жить легко и основал несколько месяцев назад лейбл “Легкие” (как подлейбл “Снегирей”). На нем вышли два первых доступных широким массам русских альбома, выполненных в стилистике easy listening.
И оба плавно вписались в картину жизни неотпускных москвичей. Этим малосолнечным и дождливым летом в опустевшей столице немногие оставшиеся питают скуку и хандру “Любовью и бедностью” московской пары Весна на улице Карла Юхана, а поднимают настроение альбомом “Мечты – третий сорт” дуэта Нож для фрау Мюллер. Два полюса настроения – два альбома. Больше в такую погоду и не нужно.



Весна на улице Карла Юхана
“Любовь и бедность”
Легкие Records
2000

Оценка – 2 из 5

 

Исполнители
Здесь наблюдаются некоторые биографические и номинальные сходства:
1. Оба творческих коллектива – дуэты. “НДФМ” – это два Олега: Гитаркин (единственный оставшийся из первоначального состава “Ножей”, созданных еще в 1991 году) и Костров (известный электронщик, играл еще в Фантоме и Биоконструкторе). “Весна…” – Вова и Ира, московский проект популярного типа “мальчик + девочка”.

2. Обе группы начинали как шумные гитарные квартеты: играли громкую музыку “не для всех”. “Ножи” играли пародийный панк и индастриал, а “Весна на улице Карла Юхана”, подверженные влиянию Sonic Youth, играли нойз. Потом из обеих групп довольно скоро ушли некоторые музыканты, а оставшиеся перешли на электронику: Гитаркин с Костровым освоили техно, брейкбит и джангл, а “Карлы Юханы” – депрессивный эмбиент.

3. Теперь оба коллектива играют легкую музыку.
4. Оба названия отдают немецким шармом (что, видно, понравилось германофилу Нестерову).

На этом сходства заканчиваются. Если судить строго, в музыкальном плане наблюдаются одни различия.

 

Музыка
“Ножи” в своей музыке легки, непринужденны, со здоровой ноткой безумия и самоиронии, отчетливо слышимой в любой из 15 композиций альбома – по всем критериям здорового и оптимистичного. Саундклипы и сэмплы из трэш-кинофильмов, радиопостановок и т.п. 40-50-летней давности замешаны в многослойный музыкальный пирог, сладкий и воздушный. Два Олега – кулинары хоть куда. На современные электронные ритмы положены коротенькие партии труб, “дуделок”, старых электрогитар и всех тех инструментов, что можно услышать у Мартина Денни, Ventures или Нино Рота. Легкость и человечность, короче.



 

Устать от музыки “НДФМ” очень сложно, так же, как, например, устать улыбаться или вообще хорошо себя чувствовать. Атмосфера альбома – веселье с легким прищуром из окна фаллоподобного полуигрушечного автомобильчика с обложки (тоже, кстати, творение Гитаркина).
Гитаркин/Костров записали “Мечты – третий сорт” (а это уже четвертый альбом в их дискографии) полностью в 2000 году, быстро, без ненужных обсасываний и напрасных потуг. Поэтому и вышло здорово – легкую музыку пишут легко.

А музыканты “Весны…”, наверное, придерживались противоположной концепции. Работу над “Любовью и бедностью” они начали еще в 1996 году. И мучились с ним еще года два, не меньше. Вымучили, наконец. И наверное, поэтому слушать их творение крайне тяжело (что, однако, не мешает многим людям их любить).

 

Музыка на “Любви и бедности” не менее эклектичная, чем на “Третьесортных мечтах”, но при этом гораздо скучнее, очень патетичная, без малейшего намека на юмор и самоиронию, почти без колоритных сэмпловых заимствований (только вот на “Надежде” мелькнул коротенький радиопрогноз погоды). Музыка весьма плоская, малооригинальная и вторичная (как у многих “балластовых” исполнителей, таких как, например, The Mighty Bop или Bang Bang на лейбле Yellow). Пафосная до нервных покалываний в руке, невольно тянущейся нажать на “стоп”, невзирая на всю простую красоту и мелодичность.

Нарочито блеклый (и противный) голос вокалистки как нарочно тянет жилы вон и нудит, нудит, нудит свои глупые тексты. Выдерживать это нытье долго нельзя, и, наверное, поэтому “Юханы” разбавили репертуар некоторым количеством легких инструментальных номеров. Кратко музыку на “Любви и бедности” можно назвать “невыносимой легкостью нытия”.

Завершая обзор, стоит заметить, что, пожалуй, есть одно состояние организма, когда “Любовь и бедность” сколько-нибудь уместна: состояние серьезной болезни. Под такую музыку можно зрелищно метаться с высокой температурой в горячечном поту на жарких и липких больничных простынях, как раз на стадии истощения терпения, когда становится совсем невмоготу и остается только бредить. Атмосфера альбома – истощение и болезнь.

Итог
Есть смысл прислушаться к себе и решить, что ближе, чего хочется больше – нудятины или беззаботности. Другого не дано.

P.S. Символы и ассоциации
Если внимательно присмотреться к обложкам обоих дисков, можно заметить в изображении логотипа “Легких” небольшую разницу. Всего одно любопытное отличие.

На альбоме “Ножей” центральный смысловой элемент упомянутого логотипа (нечто похожее одновременно на ночную бабочку и легкие двуногого млекопитающего) – сплошь светло-красного цвета, близкого к цвету здоровых, чистых легких. А на “Любви и бедности” “юханцев” этот же непонятный мотылек-легкие сплошь черный, как легкие курильщика с большим стажем. Комментарии, в общем, излишни.

По этому поводу приходит в голову следующее.
Возможно, если бы не была столь навязчивой явная корреляция “цвет – характер музыки” в обоих случаях, данная ассоциация не возникла бы и не укрепилась в мозгу.
Но раз это произошло, то, скорее всего, неспроста. Если все действительно так, то впредь смотрите в оба и, может, вам откроется искусство определять без предварительного прослушивания, что за музыка вас ждет на альбоме. Опыт доказывает, что иногда умение не слушать может быть полезнее умения слушать.

Ностальжи

 


Високосный Год
“, который возвращается, “
Союз
2000

Оценка – 3,5 из 5

“Это мы придумали Windows, это мы объявили дефолт”, – поет вокально-инструментальный коллектив “Високосный год”; то ли пресловутый дефолт сыграл с музыкантами злую шутку, то ли – небезопасное название, но с момента радиодебюта “ВГ” до выхода в свет полноценного альбома “,который возвращается, ” минуло без малого три года. Впрочем, успешный релиз оказался датирован действительно високосным (2000) годом – вряд ли подобное входило в изначальные планы ансамбля, но получилось, действительно, занятно.

Помнится, кровавый саундтрек к фильму “Reservoir Dogs” модного в первой половине 90-х Квентина Тарантино, обещал суперсаунд 70-х в лице Джорджа Бейкера и компании. У “советских собственная гордость”, точнее, свое, незаёмное прошлое, свои мелодии и ритмы, свои семидесятые. Юноши из ближнего Подмосковья, известные как группа “Високосный год”, это славное прошлое удачно реконструировали. Моя приятельница, обливавшаяся над песнями “ВГ” светлыми слезами, заметила: “есть в них что-то от бардов, от Митяева “. Странная штука – “что-то” (и явно немалое) действительно есть, но если одного имени “Олег Митяев” достаточно, чтобы вызвать у автора рвотный рефлекс, то творчество “Високосного года”, напротив, вполне симпатично.

Редкая душевность и доверительность песен “ВГ” подталкивает к интимным излияниям, поэтому позволю себе короткое лирическое отступление. Услышаный в начале 98-го на “Радио-101” (хотя музыканты рассыпаются в благодарностях, главным образом, “Авторадио”) “Тихий огонек” поверг меня в крайнюю сентиментальность. А лето того же года автор провел в компании старинного школьного друга на Северном Кавказе. Ошалевшие от приэльбрусской свежести, минеральных вод и легкого алкоголя молодые люди услышали в горном кафе все тот же трогательный мотив “Тихого огонька” и в течение десятка последующих дней доставали торговцев музыкальных палаток требованиями найти альбом “Високосного года”. Тогда альбома, естественно, не обнаружилось – теперь у нас есть свой городской романс!

Кто бы мог подумать, что неброские гитарные переборы вкупе с почти ресторанными клавишными (или, как в треке “21-й встречный”, вполне уместным аккордеоном) и текстами, воскрешающими стройотрядную романтику, могут так западать в сердце. Стесняться здесь, право, нечего – в конце концов, даже любитель шикарных лимузинов Мурик, сочинивший модный хит уходящего лета “MF” (или “Маза Фака”), не постеснялся “проявить слабость” и предварить скромную песню посвящением “Спасибо тем, кто дарит нам самое главное – жизнь, спасибо, мама!”. Отчего же не забыть интеллектуальный снобизм в случае с сознательно “немодным” “ВГ”, тем более, что песни ансамбля из Фрязино не о маме, а о любви. Итак, нам искренне предлагают погрузиться в “эх, какое было время!”, время известное и потенциальным слушателям, и музыкантам в лучшем случае по ранним детским воспоминаниям, скорее же – по старым отечественным фильмам.

К двум известным благодаря радиоротации вещам “Тихий огонек” и “Лучшая песня о любви” автор и исполнитель песен Илья Калинников сотоварищи (друзья и сопродюсеры – клавишник Илья Сосницкий и басист Павел Серяков) добавили еще 8 оригинальных треков. В результате на самом деле Лучшей Песней О Любви оказалась пронзительная композиция “Метро”, где садятся на разные ветки московские любовники, чья “основная задача незастуканными быть на месте” – оттуда, кстати, взята и цитата про дефолт.

“Тихие истории закипают в чайнике” – про то, как “я ухожу искать весну” или “мы спешим разными дорогами на один вокзал”, а вот еще “у них у каждой теперь семья… завалиться б к ним домой – вот была бы подлость”. Тихие истории, напетые вкрадчивым обаятельным баритоном – идеальный саундтрек к существующему только в воображении коллажу из лучших кинопесен от любви. Представьте обязательно широкоформатный, непременно цветной, снятый на чуть блеклую и изрядно потертую временем “Свему” киномикс из “Ошибок юности”, “Осени” и “Ты и я”; влюбленные герои: она – красавица в веселом платьице “в цветочек” и с грустными глазами, он – неверный ветренный путешественник, бородатый и румяный, в меховой шапке набекрень, только что оттуда, где “Новый год, ты не поверишь, Новый год два раз в год”. Они встречаются украдкой в большом городе, в те времена, когда номера телефонов были несложными, любимая женщина, стуча каблучками, спешила на свидание к механику Гаврилову, а про наступление апреля нашептывала капель.

На мой вкус, только один трек альбома не слишком привлекателен – бессвязный хмельной джаз “Некий никто” с многозначительной белиберд
ой, вроде “призрачный ранний человек без лица / до смерти может испугать мертвеца” и мелодическим свистом, слившимся с иностранной тарабарщиной на втором плане. Прочие композиции может и не так хороши, как три главных хита, но тоже недурны. Во всяком случае, песня “Фонарики” с припевом “огоньки-фонарики / завтра новый день придет / может, что подарит нам / может, отберет” всяко обаятельнее, чем гнусавое воспевание сытым г-ном Макаревичем “охотников за удачей”. Парни из “ВГ” к месту вспомнили “папины песни о главном”, объяснившись в любви к минувшей эпохе слегка иронично, но обезоруживающе искренне. Оттого и засверкала причудливым узором их возвышенная речь.

Для тех циников, кому больше по душе издевательские игры с давно минувшими днями, остается “Нож для фрау Мюллер”.


Слушать в тему:
– Дубы-Колдуны, “Не повторяется такое никогда?”, 94
– Хиль и сыновья , 97.
– Нож для фрау Мюллер, “Мечты – третий сорт”, 00

***
Ссылка по теме:

  • другая, еще более экзальтированная рецензия на альбом

  • ПОЛЕЗНОЕ